| мимоходом, слова |
[10 Июл, 2009|22:44] |
Читаю книгу А.Д.Вентцеля с забавным названием
"И. Ильф, Е. Петров Двенадцать стульев Золотой телёнок
Комментарии к комментариям, комментарии, примечания к комментариям, примечания к комментариям к комментариям и комментарии к примечаниям"
Чтобы объяснить это название, надо сначала вспомнить подробные комментарии Юрия Щеглова к "Двенадцати стульям" и "Золотому теленку" - я их тоже читаю прямо сейчас, по мере перечитывания этих книг: книги-то читал раньше, а комментарии - нет. Комментарии Щеглова (он, к сожалению, умер несколько месяцев назад) к каждому из романов занимают примерно столько же страниц, сколько сам роман; они действительно очень подробны и объемлющи. Иногда, на мой взгляд, слишком объемлющи: некоторые из аллюзий мне кажутся сомнительными, а подробное перечисление, в ответ на каждый трюк Остапа, где подобный сюжет прослеживается у Боккаччо, древнеисландских сагах и вообще всей мировой литературе - несколько излишним. Но в целом они очень интересны.
Вентцель же (математик по профессии) комментирует одновременно как текст "ДС" и "ЗТ", так и комментарии Щеглова к ним; а иногда, когда ему это кажется интересным, пишет примечания к собственным комментариям или комментариям Щеглова. Отсюда столь "постмодернистское", эклектичное название. Вентцель не стремится всеобъять, и помимо аллюзий и ссылок на другие книги, много говорит о реалиях жизни в конце 20-х и начале 30-х, сравнивая их с теми советскими эпохами, которые сам застал (начиная с 50-х). У него можно прочитать о керосиновых лампах и выгребных ямах, о том, что такое в точности "косоворотка" и чем отличается быт мира "Двенадцати стульев" от мира "Золотого теленка": нэп окончательно похоронен, и началось серьезное строительство социализма; большую часть этих различий я сам бы не заметил. Замечательные цитаты из Даля, Фасмера и БСЭ, и множество забавных отступлений обо всем на свете. Совершенно захватывает и читается на "ура", рекомендую.
Вот как я расписался обо всем этом, а на самом деле хотел всего лишь упомянуть, что из книги Вентцеля узнал о том, что библейская заповедь "Не укради" традиционно произносилась с ударением на второй слог: "не укрАди". Я не имел об этом ни малейшего понятия.
Несколько подтверждений: у Пушкина
Священник
Да, лгать нехорошо. Скажи мне, бога ради: Соблюл ли заповедь хоть эту: не укради?
Стихотворец
Ах, батюшка, грешон! Я краду иногда! (К тому приучены все наши господа),
у Бродского
Как холостяк я грущу о браке. Не жду, разумеется, чуда в раке. В семье есть ямы и буераки. Но супруги — единственный вид владельцев того, что они создают в усладе. Им не требуется «Не укради». Иначе все пойдем Христа ради. Поберегите своих младенцев!
вместе с тем, у Роберта Рождественского:
Мы слышны только самым ближайшим друзьям и врагам. Мы смешны, если вечность пытаемся бросить к ногам. Есть предел у цветка, у зари и у сердца в груди. Мир людей. И над каждым библейское: «Не укради!..» |
|
|